Вступительное слово <<< | к оглавлению | >>> Многознающие и мастера (о магии)

Часть первая


"...во время поездки в лесу король Дании повстречал эльфов..."

Наш старший род
(Об эльфах)

                             
[И молвила эльфийская владычица Галадриэль:]
    
"...Однако если вы преуспеете - наша сила
уменьшится, красота Лотлориэна потускнеет и
безжалостное время сотрет его с лица земли. И
нам придется удалиться на крайний Запад; или же
остаться и превратиться в простоватый народ -
обитателей долин и пещер, чтобы медленно 
забывать свое прошлое и самим стать наконец
забытыми во всепоглощающей круговерти Нового 
Мира."

	Дж. Толкин "Властелин Колец" , том 1.

"...В некоторых историях они сами [т.е. эльфы]
действительно интересны. Большинство коротких
фольклорных историй о таких происшествиях [как
встречи людей с эльфами] имеют в народной 
традиции значение лишь небольших обрывков 
"свидетельств" о Сокрытом Народе, разноцветных
кусочков мозаики из векового панно Таинства
относительно их самих и образа их 
существования."

	Дж. Толкин "О волшебных историях" 
		(примечание Ф)

Содержание:

 

ГОРНОЕ ОЗЕРО ЭЛЬФОВ /DJUPATJORN/

(свидетельство это записал преподобный Йоун Тордарсон из Ёдкула)

В горном местечке под названием Скёрд, что прямо между Скага-фьордом и округом Хуна-ватн, расположился хутор "Навесный Холм". Неподалеку от него есть дивное озеро Дьюпа-тьорн, в отражающих днем и ночью ледники бездонных водах которого истари водилась самая разнообразная форель. Однако, когда бы работники с "Навесного Холма" ни опускали сети в это озеро - неизменно, на следующее утро обнаруживали они их высоко на берегу либо совершенно запутанными в единый клубок, или же немилосердно разорванными в клочья. И чем чаще опускали сети - более находили их по утру в таком плачевном виде.

Однажды, под конец лета, косили уже в течении нескольких дней местные жители траву на горе поблизости с Дьюпа-тьорном. И вот, просыпается как-то на рассвете девушка из числа косцов и выходит из своей палатки. Видит она вдруг пять каких-то лодок на позолоченной восточным солнцем поверхности озера. Сидело по двое неизвестных в каждой, за исключением последней, в которой помещались трое, и была эта лодка самая большая.

Незнакомцы слажено тянули невод и был тот тяжел от обильного улова. Догадалась тогда девушка, что рыбаки эти, наверное, из Сокрытого Народа, и долго и пристально смотрела она на таинственные лодки и эльфов в них. Но стоило ей лишь на миг отвлечься и бросить взгляд в сторону - пропали они совершеннно и, как обычно, только прохладный утренний бриз перебирал водами озера, да взошедшее солнце возвещало о продолжении монотонного бремени сенокоса.

Краткое примечание.

В Исландии люди верят, что эльфы очень хорошие рыбаки и мореходы. Благодаря своим "сокрытым" знаниям они намного превосходят в этих ремеслах обычных смертных. К примеру, еще в самом начале дня узнают они о приближении шторма, хотя безмятежный рассвет казалось бы предвещает чудесную погоду до сумерек. Рыбачат они в озерах и на море. Часто люди слышат всплеск весел на воде и чужую речь, но не видят никого; иной раз раздается скрежет по гальке словно вытягивают лодку на сушу; и даже наблюдали некоторые их мореходные суда под парусом на волнах или скользящие по воде лодки. Однако стоит таким свидетелям только лишь на мгновенье бросить взгляд в сторону - тут же все виденье исчезает. Когда люди слышат эльфийскую речь на берегах горных озер рано по весне - предвещает это хорошие уловы. Часто, также, видны полоски недвижной воды на озерной глади, хотя все вокруг них покрыто рябью; верят тогда люди, что это следы эльфийских лодок отправляющихся на рыбный промысел.

История сия (со смертной девушкой, ранним утром и эльфийскими лодками) конечно, лишь слабый отголосок толкиновского стихотворения "Последний корабль. "

Наверх к содержанию

 

ПОЗДНИЙ ВИЗИТ ЭЛЬФЫ /ALFKONA LEGGST MEDH MENNSKUM MANNI/

(из собрания свидетельств об истинности существования Сокрытого Народа, а то есть из "Книги о встречах людей с эльфами", составленной Олавом Свейнссоном с острова Пюрк-ей)

Одного человека звали Арни. Он был бондом* на хуторе Ботни в горной области Хельга-фелль-свэйт. Личность выдающаяся и, по мнению людей, не только многознающий**, но и вдобавок, как говаривали, был на короткой ноге даже с эльфами. (И то ни странно, ведь известно, что от занятий чародейством*** до общения с ними рукой подать)

Как-то летом завел Арни моду спать не в общем доме, но в одной из боковых пристроек с отдельным входом со двора. (Так впрочем водилось тогда со многими бондами в Исландии.) Возьми да и случись тем же летом в то время, когда не было его на хуторе и не ждали его раньше чем на следующий день, что приходят туда к вечеру путники и просят приютить их на ночь. В те времена о гостиницах или постоялых дворах еще и не слыхивали, а потому не принято было отказывать в гостеприимстве и ночлеге каким бы то ни было незнакомцам - так впустили этих путников внутрь без придирок. Их предводителя разместили в пристройке, где ночевал обычно Арни, и отдали в его распоряжение стоящую там постель.

Когда все стихло и никого уж не было рядом, разделся странный человек и улегся в кровать. Тут неожиданно входит некая молодица к нему в пристройку и, решив, что это должно быть Арни на своем обычном месте, поднимает одеяло и ложится с ним рядом. Впрочем тотчас вскакивает она в изумлении и со вскриком: "Ах! Так это вовсе не Арни мой тут!", - выбегает опрометью сквозь закрытую дверь , равно как и вошла она до того. Странник не обмолвился с ней ни словом.

- Обладала она мягкой плотью и не дух была, - рассказывал на следующее утро людям сей непрошенный свидетель, - и должна быть, по всему, одной из Сокрытого Народа.

(Говорили, что можно ему верить, ибо никогда не произносил он пустых слов или лжи.)

* исландск. bóndi "свободный землевладелец, фермер, не плативший никому никаких налогов (до того времени, пока Исландия не попала под норвежско- датское владычество)"

** т.е. знахарь, ворожей (исландск. marg-fródhur)

*** Разумеется, только белое чародейство могло придти от (или привести к) эльфам. И хотя известны случаи, когда эльфы (или их потомки "полу-эльфы") пользовались для своих целей иногда вредоносной магией - колдовством, никогда черные искусства не связывали с Сокрытым Народом. Лишь некоторые смертные, получив доступ к тайным эльфийским знаниям, умудрялись обращать часть из них во зло. См. примечание к этому свидетельству ниже, и примечания к "Юной эльфе по имени Има", "Случаю с женщиной с Брэйда-форда" и "Скалистому Замку Грима".

Краткое примечание.

В этом рассказе присутствуют две основные идеи связанные с "исландскими" эльфами. Первая идея о прямой взаимосвязи магов с эльфами (и даже о происхождении людей-многознающих от одного из родителей из Сокрытого Народа, и так чародейской их силы). Этому очень много примеров. Самый древний - в "Саге о Хрольве Жердинке и его дружинниках" (записана около 1400 года), где рассказывается о колдунье Скюльд, дочери датского конунга и некой эльфы.

Также со времен принятия христианства одни люди считали эльфов произошедшими от Адама и, следовательно, просто сокрытыми смертными, другие же полагали их духами изгнаными из рая, но недостаточно провинившимися для того, чтобы быть низвергнутыми в ад. В "Позднем визите эльфы" (как и в нескольких других рассказах) очевидно, что эльфы и не духи (буквально "мягкие на ощупь"; их можно убить камнями; они проливают кровь; имеют общих со смертными, детей и тд.); и в то же самое время они и не люди из плоти, так как например способны проходить сквозь закрытые двери. Раннейшее упоминание последнего есть уже в "Norna-gests þáttr" (Пряди о Норна-госте), саге 14 века, в которой: " и кажется ночью конунгу - то ли эльф, то ли дух входит в дом, хотя и заперты были двери все...а после исчез он тем же путем через замкнутую дверь". И несмотря на то, что до недавнего времени ангелам (и духам) смертные мыслители пытались придать хоть какую-то материальность (парообразную, эфирную или огненную), и с этой позиции можно было бы попробовать объяснить также и эльфов (объявив их просто духами); все же, к примеру, "Новая католическая энциклопедия" (одно из самых авторитетных изданиий по подобным вопросам), утверждает что: "по своей природе ангелы состоят полностью из духа, и ни в коей мере не из какой бы то ни было материи - ни даже из утонченно эфирной, огненной или парообразной", и поэтому очевидно, что здесь мы имеем дело с, так сказать, "полуматериальностью", в согласии с идеями профессора Толкина о том, что даже невидимые и отчасти развоплощенные эльфы однако ж имеют телесную оболочку (предстающую сейчас глазам смертного весьма тускло и прерывисто), хотя бы и казались иным безо всякой плоти.

Наверх к содержанию

 

ЮНАЯ ЭЛЬФА ПО ИМЕНИ ИМА /IMA ALFA-STULKA/

(из рукописи Йоуна Сигурдассона со Ньёрдова залива, область Мюли, восток Исландии)

Сына Гвюдмунда звали Йоун и жил он на мысу Беру-нес что в Рейда-фьорде, во времена правления той областью Йоуном Торлакссоном. О самом сыне Гвюдмунда ходит невообразимое количество странных историй - рассказывают, например, что был он необычайно сведущ во многих вещах и занимался к тому ж ворожбой и колдовством. (Что само по себе все же не было редкостью в те дни.) Ничего не известно ни о его предках, не о потомках*. Йоун вырос в Беру-нес'е и, когда достаточно повзрослел, доверили ему пасти скот.

Говорят, что однажды был он с отарой в начале узкой долины на холме, который прямехонько над его хутором. Является ему тут некая юная дева и заводит игривую беседу. Он спрашивает как ее имя. Она отвечает "Има", и далее утверждает, что отец ее и мать владеют целым имением "вон там, где стоит холм. " Она была необыкновенно мила с Йоуном и неожиданно подробно поведала ему обо всех делах в доме своего отца. Между прочим обмолвилась она и о том, что отец ее владеет книгой, которая полна всякого рода сокрытых знаний и что многое можно узнать из нее, и непременно тот сделается "крафта-скальдом"**, кто получит возможность ее прочитать, и ничто не сможет застать его в расплох.

- Не можешь ли ты добыть для меня эту таинственную книгу? - тотчас спрашивает Йоун. - Очень хочется мне узнать что-нибудь из того.

- Ах! Это почти невозможно, - вздыхает Има, - ибо отец бережет ее как зеницу ока.

Но все-таки Йоун был чрезвычайно настойчив и всеми правдами и неправдами понуждал проговорившуюся девушку достать ему чудную книгу, хотя бы на самое короткое время, для чтения.

- Ну чтож, будь по твоему, - соглашается она наконец, - ведь готова я на любое, лишь бы заслужить твою любовь. Рискну я заполучить этот фолиант для тебя. Но учти! Если только отец мой узнает об этом, не жить мне с того мгновенья ни минуты.

После, пробыла она подле Йоуна до вечера, до тех пор, пока не погнал он отару назад.

На следующий день приходит она с книгой и была та воистину удивительна. По мнению людей знающих, происходила она из того редкого рода эльфийских книг, прочесть которые могли лишь люди обладающие даром духовиденья***, для всех же прочих ее пергаментные страницы навсегда оставались девственно чисты, будь то при ярком свете солнца, трепетном пламени свечи или лунном сиянии.

Просила Има Йоуна быть верным своему слову и условилась с ним, что вернется за отцовской книгой в конце двухнедельного срока. Йоун общал это с готовностью и всячески оказывал ей знаки внимания, и вообще вел себя с ней весьма и весьма благосклонно.

И вот, приходит Има в назначенное время и просит отдать ей книгу, повторяя опять, что жизнь не только ее, но и его окажется под угрозой, если вдруг все откроется. Однако Йоун покачал головой и говорит, что мол ему никак теперь не обойтись без этой чудной книги, а значит никогда он с ней не расстанется. Дрожа, обвила руками Има его шею и зарыдала.

- Заклинаю! Не предавай моего к тебе доверия! - умоляет она.

Но Йоун на это и бровью не повел.

- Не помогут тут тебе ни слезы, ни мольба, - равнодушно замечает он, - ибо все равно не намерен я оставаться без сокрытой в книге премудрости.

Замолчала Има. Поднимает затем она заплаканное лицо и сверкнув вдруг очами говорит:

- Скверно поступаешь ты сейчас, Смертный! Ведь жизнь моя отныне на волоске!... И все ж, не в силах я воздать тебе по делам твоим. Увы! Не преодолеть мне своего чувства!

Tак оставила она его печальна и гневлива. И с тех пор зовут Имы-долом то место где свиделись они дважды.

Через некоторое время после всех этих событий, а точнее зимой, не задолго до Рождества, снится Йону будто бы одной ночью является ему незнакомец, приветствует его и говорит, что пришел затем, чтобы предупредить о нависшей опасности.

- Советовал бы я тебе на Рождественскую ночь повнимательнее последить за имовой книгой, да и за своей головой в придачу, - молвил он, - ведь открылась сейчас правда и пробил час возмездия. Отец Имы твердо решил покарать тебя. Нас будет четверо: хозяин с хозяйкой, Има и твой покорный слуга. Предостерегаю я тебя об этом потому только, что самая жизнь не мила больше мне. Был я тоже когда-то рожден смертным, да попал против желания к этим эльфам****...Итак, слушай! Ближе к полуночи навестим мы твой хутор. Ты должен сидеть на возвышении в главной комнате и иметь острый тесак под рукой. Как только ты услышишь легкое прикосновение к двери - действуй быстро: беги в проход и убей первого, кого ты там увидишь, а затем всех остальных. Я постараюсь устроить сутолоку и встать перед тобой так, чтобы большинство их ударов досталось мне. Уверен я - выйдешь ты победителем из этой схватки. Выживу и я. Но весь израненный. Так помни и о том, чтоб поскорее избавить меня от мучений от ран - не хочу я жить боле. Когда ты убьешь непрошенных гостей, выволоки всех долой с хутора, затем сожги их тела. И не забудь! Успей закончить до рассвета.

Сказавши это исчез незнакомец, а Йоун проснулся.

На Рождественскую ночь ушел весь народ в церковь, Йоун же остался дома один. Затем произошло все именно так, как предсказал ему незнакомец из сна. Йоун вспоминает эти события в драматическом вступлении к одной из своих баллад, где утверждает он:

            
	     То ведомо было Создателю, что в тяжкой беде я был,
	     в тот миг, когда четверо, кознями,
	     коварные, нечистыми, нелюди
	     осилить меня удумали.
 

Постскриптум переводчика:

Чудная эта эльфийская книга, разумеется, осталась у Йоуна, откуда он и почерпнул видимо большую часть своей мудрости. Куда она задевалась после его смерти?

Наверное, ее можно было обнаружить среди прочих магических сборников, рукописей по ворожбе и ветхих фолиантов полных чар в книгохранилище какого- нибудь монастыря, церкви или на крупном хуторе. И наверняка, там позже, увы (как было довольно часто в те времена), произошел пожар, так что и десятой доли не дошло до нас из того, что хранилось в его коллекциях.

Или же, что еще печальнее, книга эта так или иначе попала в руки какого- нибудь обыкновеного человека и тот, не ломая (понапрасну) головы, почему мол она, хоть и полноценно-оформленная снаружи, лишена по странности главной своей части - содержания, либо написал поверх "эльфо-рун" на чистых, как ему казалось, пергаментных страницах ее что-то свое, либо же употребил в хозяйство: обернуть что-нибудь полезное, а то из суеверного страха и вовсе сжег.

Однако впрочем, до сих пор, исландские мудрецы нет-нет да и найдут какую- нибудь неучтенную рукопись. Вот и "Сага о Хрольве Жердинке и его дружинниках" тому пример...

* "Ничего не известно ни о его предках, ни о потомках..." - в соответствии с исландской традицией это обычно означало, что человек имеет необычное (дурное) происхождение. Так, например, Йоун Гвюдмундссон Ученый утверждает в своей поэтической автобиографии "Fjölmóður", что его отца извел в 1600 году некий Бард, который неизвестно откуда появился у них по соседству, и никто не знал родословную этого Барда. Йоун оскорбительно называет Барда "отпрыском злых берсерков".

** Исландск. krapta-skáld - "поэт, способный силой чар своих магических песен получать власть над духами, людьми и т.д." Здесь же стоит упомянуть также об особой способности "крафта-скальдов" (да и исландских ведунов вообще) предчувствовать (или предвидеть) планируемое на них нападение. (См. "Сагу о Ньяле", "Сагу о людях из Озерной Долины", "Сагу о Хёрде и островитянах", "Сагу об оркнейских ярлах".)

*** Или ясновидения. По исландским понятиям skyggnir menn, т.е. "люди со "вторым" зрением способны видеть духов, Сокрытый Народ также все, что находится внутри скал или земли и т.д." Профессор Толкин упоминает это как "дар эльфо-виденья."

**** Несколько непонятно о чем идет здесь речь. Вовсе необязательно, что человек этот был "похищен" эльфами. По древней традиции об эльфах, многие смертные пали жертвами собственного любопытства, норовя непрошенными оказаться в их мире. Лишь немногие были отпущены обратно с наказом никогда не рассказывать о виденном. Все ж любопытство это неистребимо - отсюда развитие, к примеру, в средневековой Исландии (а вернее в 16-17 вв.) целой "науки" (с магическими инструментами, ритуалами и заклинаниями) о том, как оказаться в жилищах Сокрытого Народа и не остаться там долее, чем сам того желаешь. См. также примечание к свидетельству "История о бедной девушке и Сокрытом Народе..." .

Краткое примечание.

В этом рассказе упоминаются таинственные книги эльфов. Как пишет о том Йоун Гвюдмундссон Ученый: "Люди с даром духовиденья свидетельствуют, что внутри оформление их подобно старым рукописям иров (т.е. ирландцев), только с золотыми буковицами; и все там изумительных цветов, с изящной вязью и орнаментами внутри и снаружи нарисованными" ("Tidfordrif"). То же вторит ему шотландский священник Роберт Кирк в 1691 году, замечая что "[эльфы] имеют много прекрасных и забавных книг: одни странной, почти "наркотической" натуры, другие же головоломного содержания, подобного стилю розенкрейцеров." "К тому же, - добавляет Кирк, - женщины эльфо-народа шьют, ткут и вышивают необычайно изящно, и есть ли продукт (их действий) результат работы с земными материалами, или же это неосязаемое сплетение радуг, и просто фантастическая имитация обычных плодов долгих стараний смертных вышивальщиц - для понимания того недостаточно всех наших способов и чувств". (Как тут не вспомнить эльфийскую вышивальщицу Фириэль и ее фантастические гобелены из "Сильмариллиона" Толкина!)

Опять же от эльфов, приходит людям "сокрытая" мудрость и, увы, некоторые умудряются извращать ее и использовать во зло.

Совершенно очевидно, что эльфы не души умерших людей (как некоторые пытаются утверждать) - Йоун из рассказа "Юная эльфа по имени Има, " чтобы полностью завладеть имовой книгой должен всех их убить ножом. Как также и смертный его предупредивший, не живет в мире мертвых и чтобы умереть должен быть также зарезан. К тому ж, сравни предыдущее примечание о "полуматериальности" эльфов. Известны в древней традиции случаи, когда эльфийских дев, так сказать, обращали в смертных. Что также отражено в работах Толкина, например, в легенде о Лютиэнь.

О похищенном смертном. Обычно людям нравится жить среди эльфов даже в нынешнем их положении. Сравни рассказ "О бедной девушке и Сокрытом Народе, живущем неподалеку от Йокулс-а. "Опять же очевидно, что эльфы не мертвые, так как люди могут присоединяться к ним (в их мире) будучи сами живы (т.е. эльфо-мир это не "загробный мир"). О том говорится еще и в книге шотландского священника Пэтрика Грэхэма). На Фарерских островах считают, что пропавшие там в горах без вести люди, избрали по своей воле присоединиться к Сокрытому Народу.

Если человек не духовидец и не имеет даже малого дара чтоб увидеть неожиданно, хотя бы мельком, Сокрытый Народ, обычно, если то нужно, эльфы являются к таким избранным во сне, т.е. смертный может спать и видеть как бы в своем сновиденьи стоящего на самом деле рядом с ним эльфа или эльфу. Для обозначения этого также существует специальный исландский термин leið-sla "ведомый во сне (видении) созданном чужой волей".

Наверх к содержанию

 

ВНЕУРОЧНЫЙ ПЕРЕЕЗД ЭЛЬФОВ /FLUTNINGURINN/

(свидетельсто с восточной стороны долины Мир-даль)

В конце 18 столетия жил на хутоpе Хвамм в долине Мир-даль бонд по имени Йоун. Ко времени, когда произошли события описанные в этом рассказе, успел он уже обзавестись многочисленным потомством и был стар; рядом с ним тогда из его семьи оставались только жена и один из сыновей.

К севеpо-востоку от йоунова Хутора-на-Хвамме простирается длинное и глубокое ущелье, которое так и зовется Хваммов Перевал, и к востоку, там же рядом, угнездилось два хутора известных как Гётур; прямо над ними навис скальный выступ имя которому среди простых людей было Гётова Бровь.

Однажды осенью, в хорошую погоду, когда опустился на землю вечер и работники на хуторе Йоуна собирались ложиться спать, стоял он сам в дверях отдельной (от главного здания) пристройки. Приходит к нему жена и напоминает что пришло время для сна. Но, к ее удивлению, он почти не обращает внимания на ее слова (только пробормотал что-то невнятное и даже головы не повернул в ее сторону), однако ж неотрывно глядит на восток, ни то на Гётур, ни то на какое-то место с ним поблизости.

Так в конце концов улеглись все спать, но Йоун словно прирос к земле и продолжал стоять и смотреть там же, в дверях, где ранее застала его жена. И ночь плавно отсчитывала свои часы до рассвета.

На следующее утро поведал Йоун, что в тот самый миг, когда он уж было собрался, как обычно на покой, случилось ему вдруг взглянуть на восток на Гётур; видит он тогда, что спускаются в сумерках вниз с Гётовой Брови двое незнакомцев и кажется словно трепещет между ними какое-то светлое пятно, наверно, фонарь. Одежда их почти полностью сливалась со скалами в бархатной синеве надвигающейся ночи. Они направились вглубь Хваммова Перевала.

Дальше замечает он, что сразу вслед за ними появляется на Гётовой Брови еще народ и еще, и сначала движется небольшими группами, но все время увеличивается в числе; идут уже лица и мужеского и женского пола, кто-то из них ведет за руки детей, другие же влекут и несут поклажу: большие и малые узлы и, наконец, ясно ему, что это движутся уже все мыслимые виды обычного при переездах домового имущества и, в заключении, даже скот. Все это бредет тем же путем, каким направилась первая парочка. У некотоpых из следовавших за ними, видимо, тоже в руках были какие-то светильники и факела.

Думается Йоуну - творится в ночи нечто диковинное и загадочное одновременно, поэтому выждал он, пока либо большая часть переезжающего народа (или же все они) не ушли. И зиму воспоследовавшую за этой осенью долго будут помнить люди в Исландии, ибо выдалась она обильной на необычайно лютые морозы, частые метели и, временами, жизнь на хуторах замирала из-за плотного и отвратительного месива из дождя со снегом, пресекающего любую деятельность вне крова совершенно. Все это принесено было с юго-запада.

Довольно часто видели и раньше подобные внеурочные переезды Эльфов*, однако никогда такое огромное стечение Сокрытого Народа сразу и в одном месте.

Позже, весной, Йоун (да и другие бонды), засвидетельствовали возвращение сходной процессии тем же путем. Это дало повод некоторым предположить, что переезжающие в ночи предвидели заранее свирепую зиму и переехали поэтому, возможно, из Рейнис-скалы на северо-восток в уже упомянутый Хваммов Перевал и, пожалуй, что нашли там себе прибежище в скалах. Но наверняка известно лишь то, что Эльфы все-таки действительно переезжали тогда (и в том месте), чему есть несколько свидетелей, хотя бы даже ни один из них и не мог с увеpенностью утвеpждать с чем была связанна вся эта преждевременная активность.

* В Исландии верят, что обычно Эльфы переезжают на "зимние квартиры" под Новый год.

Краткое примечание.

В "Íslenzkar Þjöð-sögur" встречается еще несколько описаний переездов эльфов, но в обычное для них время - под Новый год. (Люди же в Исландии всегда переезжают в начале мая, и это называется "летняя смена жилья".) Одна из первых подобных эльфийских процессий (конная) упоминается в "Guðmundar saga goða" (записана ок. 13 века): "То была Чудная Зима ибо много странных вещей произошло тогда; два солнца были в небе одновременно и люди видели как эльфы и другой дивный народ проезжали вместе во множестве в Скага-фьорде". Также, возможно, нечто подобное имелось в виду и в "Þiðranda thattr" из сборника саг "Flat-eyjar-bók".

Здесь можно слегка коснуться вопроса почему же эльфов вдруг стали представлять "маленькими и крылатенькими" в средневековой Европе. Внешне отличие эльфов от людей осмысливалось по-разному и часто довольно противоречиво. Какие они на самом деле? Как дать понять читателю, слушателю, зрителю помимо обычного прямого утверждения, что перед тобою находится эльф? Обычно, имея дело со "сверхестественными существами", легче всего было просто уменьшить, к примеру, людей (и получились карлики-гномы: dvergar), а из увеличенных людей возникли гиганты (тролли, турсы и тд.). Но эльфы? Как тут было поступить древним мыслителям, которые сами никогда их не видели, да и не понимали (часто) хорошенько о ком идет речь. Одни тогда просто выбрали способ уменьшить (правда тут неясно стало, какая разница между эльфами и гномами - добавили первым крылья, уподобив их бабочкам. Но кельты, все ж, в исключение, сначала увеличили в росте; вспомним Племена богини Дану).

В более поздние времена, в той же Исландии, некоторые, за неимением "личных знакомств", пытались отличить эльфов если не ростом (больше или меньше обычного людского), то хотя бы такими мелочами как отсутствие носового хряща между ноздрями или выемки между носом и верхней губой. Однако ж основными (по рассказам настоящих свидетелей) были почти всегда для эльфов эпитеты væn "на лицо прекрасные", friðr "красивые", undarlegur "дивные, странные, чудесные" и тд. Профессор Толкин в своих книгах описывал эльфов всегда высокого роста, наделяет их слегка заостренными ("листо-очерченными") ушами, необычайно сияющими глазами и тд.

Наверх к содержанию

 

СЛУЧАЙ С ЖЕНЩИНОЙ С БРЭЙДА-ФОРДА /KONAN A BREIDHA-VADHI/

(свидетельство присланное Сайбьёрном Эгильссоном из Клипстада)

У Брейда-форда в округе Эйдар жила некая женщина. И вот однажды, поздним вечером, выходит она из дому и любуется лунным светом в котором причудливо исказились знакомые очертания холмов и гор и словно вырезанные из густого мрака тени их всем своим сонмом распластались ниц пред ледяным ликом, пронзительного в ночном небе, ясного своего Повелителя.

Тут видит она, появляются, откуда ни возьмись, две фигуры каких-то незнакомцев и быстро приближаются к ее хутору. Один из них, вдруг на ходу резко вскидывает правую руку и указует на нее пальцем. Немедленно нестерпимая боль пронзила ее левый глаз настолько, что непроизвольно закрыла она его ладонью, а когда взглянула опять на то место, где были незнакомцы - не видит она там никого.

Возвращается затем эта женщина в дом. И когда очутилась она с холодка улицы в душном тепле спальной комнаты, боль настолько усилилась, что не смогла она забыться сном ни на минуту в течении всей долгой ночи. К утру же глаз совсем потемнел и распух.

Отправляется она к преподобному Гриму, ибо Эйдар был его приходом и, с трудом добравшись до него, жалуется ему на свой необычный недуг. Говорит, что видела двоих из Сокрытого Народа посредством больного глаза. Тогда отвел Грим ее в церковь, освятил вино для причастий и окропил им пораженное место. Тотчас точно выдернули тупую иглу из онемевшего глаза женщины, опухоль пропала совершенно и никогда более боль не возвращалась.

Краткое примечание

С приходом христианства в Исландию эльфов стали там делить на "язычников" и "христиан", т.е. злых к людям и добрых. (И в 16-17 вв. даже разгорались ожесточенные споры о истинной природе и происхождении эльфов в свете христианских доктрин; смотри например рукописи Йоуна Гвюдмундссона Ученого, трактаты против него Г. Эйнарссона "Hugrás" , А. Магнуссона "Gensvar" и cтатью обо всех них Эйнара Г. Пьетурссона "Huldukonur trúðu a Trójumanna sögu"). Но, надо думать, отличие это существовало уже гораздо раньше. Одни эльфы были в союзе с богами Света - асами, - "alfar" (позже Ljós-alfar , буквально "Cветлые эльфы" или "Эльфы Света"), другие же заодно с двергами-гномами, немертвыми и прочими из свиты тьмы, - Dökk-álfar "Темные эльфы". Все это имеет широкое отражение в кельто-германской культуре, особенно у англосаксов. Толкин также разделяет эльфов (в его книгах Quendi) на светлых и темных "Cala-quendi" и "Mori-quendi".

Здесь уместно напомнить эпизод из его книги "Хоббит", где непрошенные гости пытаются присоединиться к ночному пиршеству у костров лесных эльфов, но последние, оскорбленные внезапным вторжением чужаков, мгновенно расшвыривают свои костры и запорашивают им глаза пеплом, золой и маленькими угольями. И долго неудачливые самозванцы блуждают в темноте.

Наверх к содержанию

 

ИСТОРИЯ О БЕДНОЙ ДЕВУШКЕ И СОКРЫТОМ НАРОДЕ, ЖИВУЩИМ НЕПОДАЛЕКУ ОТ ЙОКУЛС-А /HULDU-FOLK-IDH I ALFA-BORG-INI HJA JOEKULS-A/

(еще одно свидетельство присланное Сайбьорном Эгильсоном из Клипстада)

У реки Йокулс-а в окрестностях Борга-фьорда хозяйствовал на тамошнем хуторе один бонд. Как-то осенью прислали к нему на содержание бедную девочку-подростка, и в течении трех лет находилась она в его доме среди домочадцев, терпела со стороны хозяина всяческое притеснение: приходилось ей вечно выполнять не по годам тяжелую работу и притом постоянно жить впроголодь.

Как-то под Новый год, когда пошел уж четвертый год ее пребывания там, собралась семья бонда со слугами в церковь до утра, но ей приказывает хозяин вновь изрядно потрудиться, да позаботиться об овцах вечером. И опять не оставил он ей никакой еды.

И вот, выгнала она отару на скалистое плато, которое находится поблизости с их Хутором-на-Йокулс-а, а сама возвращается за сеном на двор. Тем временем поднимается ветер и его усиливающийся в ущельях вой отзывается смутной тревогой в сердце бедной девушки. Заторопилась она тогда загнать овец обратно. Но по дороге к выгону, уже почти миновав небольшое подмерзшее болотце, что соседствовало со скалою, в которой как полагали люди жил Сокрытый Народ, встречает она вдруг высокого незнакомца. Тот не советует ей идти дальше, так как вот-вот разразится нешуточный буран и предлагает ей укрытие на время опасности. Послушалась она встречного и отправилась с ним прямо в эльфо-скалу. Попавши внутрь видит она там очень опрятное жилище, но не замечает больше никого, за исключением старой женщины, которая сидела на помосте в дальнем углу большого зала.

При виде замерзшей и голодной девушки, спустилась та вниз со своего помоста и куда-то ушла. Незнакомец же усадил страдалицу за стол и, чуть погодя, вернулась старая женщина неся в руках тарелку с горячим жаренным мясом и маленькую деревянную чашку наполненную до краев овсянкой. Перекрестилась сначала наша знакомая, а затем принялась за еду. По окончании сей, как показалось ей, сказочно богатой трапезы, собрала старая женщина посуду с остатками и говорит укоризненным тоном:

- Вовсе не обязательно было крестить и еду, несчастное дитя*.

Там, в тепле, провела девушка эту ночь. А снаружи до рассвета яростный ветер мчал и кружил снежными клубами и нескончаемый, на все лады, унылый его свист пронзительным эхом разносился средь обледенелых скал и холмов.

На следующее утро, вернувшись из церкви, отправился бонд с Хутора-на-Йокулс-а искать своих овец. Обнаруживает он их средь гор жалобно блеющих и в весьма плачевном состоянии. А под конец того же дня возвращается наша знакомая обратно на хутор и как только завидел ее бонд - стал черен как грозовая туча и принялся честить и ее саму и всю ее родню; и в наказание опять не велел он давать ей в тот вечер еды. Да и потом редко когда эта девушка получала там что-нибудь съестное. Однако, несмотря на такое обращение, начала она все же прибавлять в весе и хорошеть. И никто не мог дознаться причины того.

Однажды заявился к ней в овчарню бонд и застал ее с жирным бараньим боком в руках. Разошелся тогда хозяин не на шутку и сорвал на ней свой гнев; назвал ее под конец даже воровкой. Тут в начале лета и исчезла она внезапно. Собрал местный священник всех прихожан и долго искали они пропавшую, но так и не нашли ни малейшего следа ее.

Много позже, рассказывала одна женщина, что в бытность свою в местечке Бакки гостила она четыре раза в эльфо-скале там, затем, что принимала роды у пропавшей, и была та весьма довольна своею жизнью среди эльфо-народа.

* Непонятное место (возможно неточность рассказчика?), так как традиционно помогают людям добрые (светлые) эльфы, не имеющие повода не любить христианство и христиан. Или же этот поступок девушки, совершенный из предосторожности (она видимо перекрестила еду?) показался оскорбительным старой женщине, что мол гостья считает еду и самих угощающих нечистыми?

Краткое примечание.

Наиболее нерешенным вопросом при описании эльфов в современных условиях является месторасположение их жилищ. Если раньше они все обитали в своем собственном мире Álf-heimar (Эльфо-мире), в отдалении от людей (cм. "Cтаршую и Младшую Эдды"), то теперь большинство рассказчиков и исследователей пытается определить их в холмы, скалы или подальше, с глаз долой, прямиком под землю. Однако если пристальнее присмотреться к старым рассказам и вспомнить, что в камнях-то обычно жили карлики-гномы (dvergar), а вовсе не высокие эльфы, сразу же обнаруживаешь и здесь не такое единодушие, как ошибочно кажется сначала. Во-первых, в части свидетельств говорится о том, что Сокрытый Народ, в соответствии со своим именем, живет все-таки на скрытых (невидимых глазу простого смертного) хуторах или даже в замках. (W. Craigie "The elves' house", J. Arnason "Kötlu-draumur"). Или же, что эльфо-дома лишь кажутся человеку скалами и горами , тогда как духовидцы в состоянии распознать эти жилища ("Þorður a Þrasta-stöðum", "Sýslu-manns-kona-n á Bustar-felli"), да и сами, к примеру, повозки эльфов, на которых они переезжают, могут представать глазам смертных камнями (см. "Flutningur álfa & helgihald".

Cуществует даже целая наука как непрошенному попасть к эльфам (откуда специальный исландский термин "hól-gaungur" "хождение к эльфам"). Основной инструмент при этом - магический жезл sproti (сделанный из тонкой китовой кости, окованной наполовину, за недостатком золота, медью). Если им ударить по скале (там где духовидцы видят на самом деле двери, вместо горной породы) и громко произнести некую чародейскую формулу - незамедлительно будешь ты впущен внутрь и т.д. (Чем не источник для сцены у врат Мориа, где Гэндальф ударяя своим жезлом по дверям в скалах, повелительно говорил: edro! и т.д. ? См. Дж. Толкин "Властелин Колец".) Также сохранились в рукописях два исландских магических знака (galdra-stafir) "Гапальдр" и "Гиннфакси", которые, если написанные вместе в одну строку, помогают "входить в холмы" к эльфам.

Естественно, что внутри эльфо-жилищ все диковинно (не как у людей!). Одно из первых описаний оного встречается в "Саге о Хрольве Пешеходе" (записана в 14 веке): "были [внутри эльфо-жилища] прекрасные палаты и чрезвычайно дивные на вид, и множество вещей там показались ему [Хрольву Пешеходу] странными."

Действие тут приблизительно по "cценарию "золушка-падчерица, злые мачеха- отчим", - если бы ни присутствие эльфов . Другими словами, вот первый пример того, как "Сокрытый Народ помогает людям". Второй пример см. под заглавием "Cкалистый Замок Грима".

Наверх к содержанию

 

СКАЛИСТЫЙ ЗАМОК ГРИМА /GRIJMSBORG/

(преподобный Паул Йоунссон из Хвамма записал сие со слов старожила из Скага)

К северу от возделанных полей хутора Кета, что в области Скага, высится одинокая крутая скала; летом кое-где покрывают ее черные блестящие склоны серо-зеленые островки травы, да весьма часто посещают ее стаи белых шумных птиц. Имя этой скале, среди тамошних жителей "Скалистый Замок Грима" и вот почему. Там, внутри, как полагают люди, истари обитал Сокрытый Народ и всегда, насколько известно, правил им тот эльф, которого Гримом звали.

- Жили в той скале в наше время, - сказывали старики из Скага, которых сейчас уж, увы, нет среди нас, - четверо эльфов: двое мужеского и двое женского пола. И неизменно посещала поочередно одна их пара церковь в Кета, когда там служили обедню, другая же оставалась в то время дома.

Случился однажды неурожай в тех краях и погода была настолько жестка, что многим чудилось, что вот она, страшная старуха со ржавой косой, потирает костлявые руки и готовится собирать свой обильный людской урожай с исландских полей зимнего Голода*. И не зря. Угроза большой смертности была действительно велика.

Так вот, одним весенним днем, не впервой, лежал путь бонда нз Кета мимо Гримова Замка и, вдруг, когда проходил он у самого подножия этой скалы, озаряет его словно нечто и останавливается он и громко произносит такую магическую песнь** на древний лад:

		Кита на беpег пригони-
		от голода нас освободи, 
		Грим-из-горы, скорее!
		живых ведь созерцать милее?!
И тотчас раздался ответ из скалы:
                
		Кит брошен будь на сушу!
		Берите бонды его тушу! 
		Не умирай Исландии народ, 
		K брегам Ке-санди избавление 
		от голода плывет!

И на следующее утро Океан швырнул на сушу крупного финвала, прямо под Кета-скалы, и так спасены были многие от жестокого рока.

Еще один скалистый Замок Грима находится далее, на горе на западной стороне долины Лаксар-даль, а, точнее, на территоpии под названием Хавра-гиль. Камни этого второго густо покрыты невысоким кустарником, чрезвычайно необходимым для растопок и прочих домашних нужд***. Но люди тех мест никогда не сломают ни веточки на эльфийской скале, потому что верят они: все что ни на есть там - принадлежит Сокрытому Народу. И если какой-нибудь дерзкий сорви голова осмелится поживиться за счет эльфов хотя бы и упавшим хворостом - постигнет его (за кражу) нежданное возмездие: падеж ли или исчезновение домашнего скота, пожар ли всего имущества или что-нибудь в этом же роде.

* Сравни образное описание смерти из англосаксонской поэмы "Андрей": "Тогда из-за сей бедственной вести сонм князей нации был испуган, угнетен, погружен в меланхолию в предчувствии голода - этого мертвенно-бледного гостя за столом".(X., с перевода на современный английский С. Брэдли)

** Исландск. "ljóð" - "магическая песнь, слова которой обычно сбываются." Наиболее древние примеpы этого в "Старшей Эдде" (а именно "Речи Высокого"), в "Круге Земном" ("O магических искусствах Одина"), в "Младшей Эдде" ("Песнь о Гротти").

*** Так как в Исландии почти нет ни обширных лесов, ни крупных деревьев.

Краткое примечание.

Этот рассказ еще один пример того, как эльфы бескорыстно помогают людям. Тут надобно заметить, что издревле в Скандинавии, а затем и в Исландии существовал обычай призывать эльфов на помощь или же просить от них милости - это кажется и называлось "álfa-blót". К тем местам, где, как люди полагали, жили эльфы, в нужде, обычно приносились дары, т. к. эльфы обладали силой лечить хворых. (Сравни Дж. Толкин, эпизод во "Властелине Колец", где владыка эльфов Эльронд при помощи своего искусства врачевания единственный в состоянии спасти жизнь тяжелоранненого Фродо.) Могли они также защитить и от врагов. (Кстати, кельты имели сходные представлния.)

В Исландии на Рождественскую ночь или под Новый год, прежде чем уйти на всю ночь в церковь, хорошенько прибирают дома, выставляют еду на столы, зажигают все светильники, раскрывают двери и хозяйка обходит со светом вокруг хутора говоря следующую традиционную формулу (для приглашения эльфов внутрь): "Входите смело те, которые того желают и приходите отовсюду те, кто вознамерился придти, но не причиняйте вреда ни мне, ни тому что у меня."

Вторым действенным способом заручиться их поддержкой было - сочинить хвалебную магическую песнь по старым строгим правилам стихосложения и произнести ее так, чтобы эльфы ее услышали. За сим деянием обычно следовала их благодарность (см. о том например три баллады Йоуна Гвюдмундссона Ученого "Huldu-fólks mál" - Речь о Сокрытом Народе, " Þeim góðu jarðarinnar innbuúm tilheyri thessar óskir " - Да исполнятся сии [благие] пожелания для доброго народа [эльфов] и "Ljúflings-kvæði" - Песнь о льювлинге).

Точно такой же способ применялся, впрочем, и в возвании к другим силам. (Можно тут вспомнить о прямой аналогии этого свидетельства об эльфах с эпизодом о Торхалле Охотнике из "Саги об Эйрике Рыжем", где Торхалль сочинил магическую песнь в честь своего друга бога Тора, и тот в награду послал Торхаллю и его спутникам, которые также сильно страдали от голода, крупного кита на пропитание.)

В кельто-германском мире вообще песне (и рифмованой поэзии) придавалось особое значение и они так были одними из основных инструментов как белого чародейства, так и зло-колдования (т.е. "ljoð, galdr, varð-lokkur". Сравни с этим колыбельную "Сонные чары льювлинга" далее. И у Толкина, к примеру, магические gealdor поют Мелиан, Арагорн и пр.

Еще один странный случай с невидимыми эльфами посещающими обедню в церкви упоминается как у Й. Арнасона (Prests-dóttir gipt huldu-manni), так и в книге К. Маурера. (см. библиографию)

Наверх к содержанию

 

СОННЫЕ ЧАРЫ ЛЬЮВЛИНГА* /LJUFLINGS-MAL/

Cлучилось как-то раз в былые времена, что у дочери исландского бонда родился ребенок и утверждала новоявленная мать, что отцом ребенка был некто из Сокрытого Народа. Однако ж никто из домашних не поверил этому рассказу, а родители ее не знали куда деваться от стыда и горя из-за такого позорного и банального происшествия; разгневались они потому черезвычайно и начали презирать и чураться собственной дочери.

Однажды вечером так сильно расплакался этот ребенок, что не могла бедная мать ничем его успокоить. Раздраженные непрерывным шумом, все домашние, кто бы там ни был, тотчас обрушили на нее град упреков и колкостей и каждый из них нашелся что сказать унизительного и про несчастную мать и про ее никудышного сыночка. Так что в конце концов и она сама разрыдалась.

Тогда, как говорят, раздалось в окне прямо над заплаканной матерью и раскрасневшимся от слез ребенком чудное пение, как назвали его впоследствии люди "Сонные чары льювлинга"; ребенок тут же затих, а позже сбылись добрые слова, которые в этой магической колыбельной прозвучали. Мальчик подрос и стал образцом совершенства и красоты, почти идеалом для всех исландцев того времени. И когда начал он взрослеть, гласит легенда, что внезапно и он и его мать исчезли из Мира Людей и что действительно его отцом был тот самый эльф, спевший знаменитую колыбельную под окном.

* Исландск. "ljúflingur", буквально, "любимчик, возлюбленный, баловень", - особый термин, созданный в Исландии приблизительно в 16 (?) веке для того, чтобы обозначить именно Светлых Эльфов местных традиций. Дети "льювлингов" и людей назывались в Исландии " hálf-slektis börn", т.е. "дети двух родов (буквально, "полукровки")". См. об этом "Tidfordrif", написанный Йоуном Гвюдмундссоном Ученым в 1644 году. Профессор Толкин называет таких детей с родителями из двух родов (эльфийского и людского) Per-eldar "Полу-эльфы".

Краткое примечание.

"Ljúflings-mál" - "Сонные чары льювлинга". Это очень известная исландская поэма - "магическая колыбельная" (16 века). "Технически" она написана в стиле стихосложения древних "эддических" и героических песен, то есть практически ее появление возродило к концу средневековья манеру стихосложения этих древних песен в Исландии. Все последующие песни и баллады сочиненные там в этом ее размере получили название "Ljuflings-lag" (т.е. "поэтический размер песни льювлинга").

Поскольку в издании "Íslenzkar Þóðsögur" по которому сделан настоящий перевод, текст самой поэмы отсутствует (там есть только короткий пересказ в прозе, представленный только что на суд читателя), и автор, к сожалению, не распологает еще оригиналом поэмы, он решился привести здесь английский перевод оной, обнаруженной в издании: "Elves, trolls & elemental beings", translated by A. Boucher, 1977, (не рискуя все же переводить его на русский, как уже однажды переведенный и так, разумеется, отчасти искаженный):

		   "Sleep, my son, sleep:
		    Like the seal in the sea,
		    The swan on the billow,
		    The gull on the sill,
		    For none can lull thee.
		    Like the cod in the deep,
		    Sleep my son sleep:

		    Like the cow in the stall,
		    The calf in the meadow,
		    The fish in the shallows,
		    The hart on the hill,
		    The mouse in the hole,
		    The worm in the soil,
		    The snake on the fell,
		    My darling, be still:

		    Like the beaver on the lake,
		    The bird on the rock,
		    The fox in its den,
		    The sedge in the fen,
		    The swan on the ice,
		    The duck on the grass,
		    The otter in the gill,
		    My darling, be still:

		    Like the seal on the strand,
		    The fish in the sound,
		    The bear in his lair,
		    With mighty paw,
		    The wolf on the moor,
		    The pike in the pond,
		    The eel in the pool,
		    My darling, be still:

		    And now, my love,
		    Have I lulled thy child,
		    Our darling one
		    With a little rhyme,
		    In his crib to rest;
		    For all time
		    Now doubly blessed,
		    For half is he mine."

Наверх к содержанию